сквозь решётку котёнка, – князь на охоту собирается, псы пятый день впроголодь, для них сейчас эти мальцы – лакомство на один зубок.
– Благодарю, – улыбнулась девка, явно не торопясь уходить. Помявшись, она добавила, – А правда, что ты не позволяешь никому кормить псов?
– Верно.
– Что ж, не боязно тебе с голодными зверьми в одном загоне сидеть? – спросила девка, радостно улыбаясь.
– Меня не тронут. Они знают, что я их кормлю, и знают, что могу плетей всыпать, – пояснил Волк и нерешительно добавил, – но ежели князь ещё день помедлит с охотой, то уже и я их не удержу. Иди уже, им жрать пора.
Едва Волк открыл задвижку на клети, псы, толкаясь и возбуждённо лая, бросились к корыту. Девки, вереща, побежали обратно в Княжий сад.
Из дома, спотыкаясь, вылетел слуга:
– Псарь, княгиню видел? – спросил тот, пробегая мимо. Волк молча махнул рукой за терем, в сторону распахнутых ворот.
Следом вышел ключник и, бросив недовольный взгляд в сторону псарни, пробежал к конюшням. Видно, Брониимир куда собрался, раз все так забегали.
Двор затаился, только слышно было, как псы громко лакают из корыта, огрызаясь за каждый кусок. Только когда за дворцовой стеной прозвенели бубенцы княжьей повозки, из изб показались дети. Снова застучали инструменты, и девчата обступили колодец.
Только за полночь тихо со стороны красных ворот послышался топот копыт и приглушённые голоса. В тишине ночи было отчётливо слышно, как ключник раздаёт указы.
Волк уже прибрал загон, ещё раз проверил поводки и кнуты для охоты. Коли повезёт, Брониимир завтра соберётся на охоту и перестанет мучить свору. Он огляделся: серп луны светил так, что было видно лучше, чем при фонарях, псы тихо спали в клети. Только далекий крик совы да тихая брань разбуженных на красном дворе слуг изредка нарушали тишину.
Да уж… княжий псарь… уходя искать лучшей жизни, он и подумать не мог, что докатится до княжьего двора, и уж тем более, что будет прислуживать постылому Брониимиру.
Едва слышно скрипнула дверь терема, и тихие женские шаги зашуршали по земле. Волк поднял упавшую метлу, поставил её в угол и пошёл к сараю. Уж очень не хотелось портить ночь пустой болтовнёй с княжьими служанками.
– Что, псарь, не спится? – раздался за спиной тихий женский голос.
Влаксан редко слышал его, но не спутал бы ни с кем. Он обернулся: возле загона стояла княгиня, кутаясь в тончайшее светлое покрывало. В простой сорочке и без украшений, она казалась особенно беззащитной, маленькой. Княгиня тихо всхлипывала, словно плача.
– Псарни следует прибирать. Не станет пёс верно служить, если его в грязи держать.
– Ты сегодня отослал моих девок, – дёрнула плечом княгиня.
Она говорила сухо и безжизненно, точно ей плевать о чём и кому говорить, лишь бы не молчать.
– Просил следить за котами, только и всего. Псов к охоте велено голодом изводить.
Княгиня прижала к лицу белый платок, покрытый тёмными пятнами.
– Не жалеешь, что нанялся? – снова всхлипнула Брониимира.
Волк