процессов, фиксируя температуру, давление, влажность, скорость ветра. От этих данных напрямую зависел прогноз климатических условий в потенциальных местах высадки.
Но, пожалуй, наиболее сложной и рискованной частью разведывательной кампании стала отправка на поверхность планетоходов и дронов. В отличие от орбитальных и атмосферных зондов, эти аппараты не могли быть сброшены с высоты на парашюте или посажены на реактивной тяге. Их доставкой к поверхности занимались специальные спускаемые капсулы, которые отделялись от основного корабля, входили в плотные слои атмосферы и совершали мягкую посадку на подушке воздуха.
Риски здесь были огромны – малейший просчет в программе торможения или сбой в системах ориентации грозил превратить многомиллионный научный аппарат в груду обломков. Поэтому запуску каждой такой капсулы предшествовали долгие недели компьютерного моделирования, бесчисленные тесты и проверки.
И все же, несмотря на все предосторожности, не обошлось без потерь. Две из семи капсул с планетоходами разбились при посадке из-за нештатных ситуаций. Еще одна застряла в глубоком каньоне, не сумев выбраться на ровную поверхность.
Но четверо "выживших" с лихвой оправдали возложенные на них надежды. Словно неутомимые стальные насекомые, они расползлись по поверхности планеты, посылая на орбиту бесценную информацию.
Благодаря их панорамным камерам ученые впервые смогли детально рассмотреть ландшафты инопланетного мира – его широкие равнины, поросшие аналогами земных трав и кустарников, извилистые русла рек, прорезавшие красноватый грунт, величественные горные хребты, устремленные к лазурному небу.
Но что самое важное – планетоходы обнаружили и задокументировали первые признаки жизни на Kepler-452b. Их камеры высокого разрешения сумели заснять целые поля и заросли инопланетной растительности – пусть не такой пышной и разнообразной, как на Земле, но однозначно живой и эволюционирующей.
Эти открытия произвели настоящий фурор среди научного состава экспедиции. Особенно восторженно реагировала Елизавета – для нее лично наличие развитой биосферы на планете стало подтверждением самых смелых теорий и надежд. Глаза ксенобиолога горели решимостью во что бы то ни стало изучить эту удивительную экосистему, понять ее законы и взаимосвязи.
София тоже разделяла общий восторг первопроходцев, но старалась сохранять рациональный и даже несколько скептический настрой. Как командира миссии, ее больше заботило, нет ли в открывшихся фактах какого-либо подвоха, скрытой угрозы для будущих колонистов. Ведь история освоения Земли наглядно показала, какими коварными и опасными могут быть на первый взгляд вполне безобидные формы жизни.
– Елизавета, есть ли в собранных образцах признаки потенциально вредоносных организмов? – спросила София на очередном совещании научной группы. – Вирусов, бактерий, токсичных веществ?
Ксенобиолог задумалась на секунду, а потом уверенно