концов, просто вызубрить теорему, не понимая ее, как это делают многие девчонки, даже отличницы. Ну, или заготовил бы шпаргалку или «медведя». Об этих способах он знал, хотя никогда не прибегал к ним.
Но кто мог подумать, что так получится? Ведь всего один вопрос! Из пятидесяти шести! И – на тебе! Угораздило. Ему хотелось просто выбежать отсюда вон и забиться куда-нибудь подальше от всех, оплакивая свою невезучесть.
У него даже очки запотели, пришлось снять и протереть их. Завуч тут же бросила в его сторону настороженный взгляд. Она всегда безжалостно пресекала любые попытки списать, и каждое движение экзаменуемых мгновенно привлекало ее внимание.
«Эх, менялу бы сюда! Сейчас бы раз – и поменять этот билет на любой другой! Я б многое за такое отдал!» – от этой неожиданной мысли стало еще обиднее. Сказки кончились. Вот она, взрослая жизнь. Со всей ее несправедливостью, к которой надо привыкать, если не хочешь весь век прожить нытиком-правдоискателем.
«Возьми себя в руки, – прозвучал в голове твердый мамин голос. – Будешь рохлей – куры загребут!»
Ярослав перевел дыхание и сосредоточился на билете. Вспомнилось настояние отца, который всегда говорил: «Не получается что-то – не зацикливайся, иди дальше, а к закавыке вернешься в конце». Следуя этому правилу, Ярик сначала выполнил задания из второй части билета, а уже потом взялся за ненавистную теорему, которой не понимал. Но – увы! Сколько он ни мучился, доказательство не вытанцовывалось. Пришлось идти на ответ с тем, что есть.
Математичка сразу поняла, что у него нелады, и конечно, готова была помочь всеми силами. Однако седая завуч, женщина сурового склада, с истрепанными за долгую карьеру нервами, смотрела холодно и беспощадно.
– Так-так, – засуетилась математичка, беря со стола его листок с решениями. – Второй пример у тебя решен правильно… Молодец. А что с теоремой? Давай, начинай, рассказывай.
– Я не знаю, – угрюмо, как двоечник, пробубнил Ярослав. Он понимал, что выглядит жалко, но ничего не мог с собой поделать.
– Как – не знаешь? – ужаснулась математичка. – У тебя же тут почти все написано! Формулировку помнишь?
– Помню.
– Говори.
Ярослав прочел формулировку и, подбадриваемый математичкой, начал доказательство, понимая, что вот-вот упрется и остановится. Завуч сидела молча и, не дрогнув напудренным лицом, переводила холодный взгляд с ученика на учителя и обратно.
И тут Ярослава осенило. Он ясно увидел весь путь доказательства. Ничего сложного! Просто затмение какое-то было, а теперь прошло. Быстро и легко он завершил ответ.
– Ну, вот! – обрадовано заключила математичка. – Ты все знал, а говоришь… Правда же, Алевтина Николаевна?
Завуч не разделяла ее оптимизма.
– Как сказать… – с недовольным вздохом проговорила она, кривя накрашенный рот, – «хорошо», я думаю, поставить можно. Но это, конечно, был не ответ отличника.
– Ну,