до Готфорда пролегал сквозь долины и ущелья. Город стоял в низине, с трех сторон окруженный холмами и лесами. Добраться до него можно было только по горам. На протяжении всего пути вдоль дорог им попадались куски скальной породы, поросшие травой или деревьями. На крутых холмах, словно клыки чудовища, из земли торчали древние мегалиты. Лабиринт долин и лесов, отгороженных друг от друга ступенчатыми утесами, был соединен подвесными мостами и серпантинными дорожками.
По одной из таких дорог катилась их повозка. Иногда им приходилось спрыгивать на землю и ждать, пока Никлас переправит телегу через старый мост или рыхлый уступ. Широкоплечий охотник все делал быстро и без лишних усилий; сказывалось кочевое прошлое и опыт управления тягловым скотом.
Ближе к середине дня они спустились в обширную долину, на дне которой росли сосны. То был последний лес перед городом. Здесь не водились опасные хищники, зато орудовали шайки бандитов. Ополчение с этим ничего не могло поделать, еженедельно принимая жалобы пострадавших, а иногда их тела в повозках.
Обычно торговцы прибывали в две волны – рано утром, к открытию городских врат, и после полудня, когда просыпались богачи из верхнего предела. Самые предприимчивые объединялись в караваны или нанимали охрану, пересекая опасные леса с оружием в руках. Никлас это знал и специально поехал позже. Спеша добраться до ворот, он сильно разогнал телегу, но вскоре был вынужден остановиться. За очередным поворотом дороги они увидели труп. В кожаных доспехах, с обломком меча в руке, незнакомец лежал, погрузившись лицом в колею, а из спины его торчала стрела.
– Не нравится мне это, – пробормотал Гримбальд, глядя на еловые кущи по обе стороны дороги. Он убрал за ухо прядь волос и достал из повозки лук.
– Убийца гримлаков струсил? – раздался насмешливый голосок. – Мертвяка испугался?
– Я боюсь не трупа, а тех, кто его убил.
– Замолчите оба, – полушепотом ответил Никлас, указав на конец дороги, где за деревьями виднелась зубчатая стена. – Город близко.
– Может, это ополченцы его оперили? – предположил Барток. – Мой отец с такими ублюдками не церемонится.
Никлас спрыгнул на дорогу и подошел к телу. Гримбальд наложил стрелу на тетиву, продолжая внимательно всматриваться в чащу. Вокруг царила непривычная тишина.
– Почему здесь так тихо?
– Это из-за нас, – небрежно пояснил Барток, поднимаясь в кузове. – Птицы молчат и звери боятся.
Гримбальд кивнул как раз, когда Никлас переворачивал мертвеца.
Послышался изумленный вздох. Труп, некогда лежавший на дороге, теперь стоял рядом с охотником, приставив обломок меча к его горлу. С обеих сторон из укрытий поднялись грабители, сбрасывая с себя сосновые ветви и зеленые плащи. Лица многих были скрыты под тафтяными масками.
Гримбальд глазом не успел моргнуть, как повозка была окружена. В пути он хорошо отдохнул и мог без труда за один вздох сделать несколько выстрелов, но убить кого-то все равно не решился бы.