и не выучился охотиться иначе. Не будь здесь волчьей ямы, которую они с отцом вырыли две недели назад, землю со временем украсил бы свежий скелет, коих в окрестностях Готфорда было в избытке.
Достав из тайника веревку, он спустился в яму; обвязав толстый, пеньковый канат вокруг туши, вскарабкался обратно и принялся вытягивать тело. В этот миг чащу накрыло золотистое свечение. Дергая веревку, юноша заметил, что покрытый лаком талисман выскочил из-под кожаных пластин и теперь болтается снаружи, искрясь под скупыми лучами солнца. Этот оберег в форме меча с каждым годом беспокоил его все сильнее, как беспокоили те, ради кого он поклялся его носить.
***
Следующие часы Гримбальд провел словно батрак, волоча самодельные носилки с тушей гримлака между опушкой и полем. Зеленое море пшеницы колыхалось на ветру. Повсюду чернели сторожевые чучела, до сбора урожая служившие единственной компанией странникам в северной части долины. Всякий раз, проходя через эти земли он вспоминал детство и жестокого сюзерена, владевшего самым обширным леном на острове. Новый Лендлорд отличался от своего отца – покойного барона Роберта. Для поддержания порядка в долине барон Орвальд использовал отряды наемников, коим прощались любые зверства, но в безлюдных местах бояться следовало не только их. В лесах близ господского домена жили бандиты, часть из которых почитала мятежного Тайлера. Их местные батраки называли «муравьями». Обычно головорезы уживались с фермерами, грабили склады и напоминали о себе поджогами, но были и те, кто не гнушался проливать кровь.
Бродить по долине в одиночестве с каждым годом становилось все опаснее. Гримбальд шел осторожно, время от времени прислушиваясь к шорохам, доносившимся из леса, и через несколько часов добрался до распутья, откуда побрел в сторону утесов. Носилки с тушей неуклонно тяжелели, обрастая слоем зеленых мух. Отсюда за пашней уже виднелся бастион с палисадом, окруженный деревянными башенками. Торговый тракт пролегал через него.
Жившие там наемники обычно досматривали повозки торговцев. Веских причин сторониться псов землевладельца у него не было. Орвальд дозволял охоту на своих землях, а его воины никогда не обчищали вольных стрелков. Тем не менее Гримбальд решил уйти от форта как можно дальше. Посторонние люди с юных лет вызывали у него отторжение. В шумных компаниях он предпочитал держаться друзей, а если их не было, уходил вовсе, за что получил клеймо «одержимого». В магорских общинах действовало негласное правило, если ты много думаешь и мало смеешься, лучше сразу бери походный тюк и топай в лес к животным, с которыми у молчунов больше общего.
Ближе к полудню срединная долина осталась позади. Поднявшись по крутому склону, Гримбальд вошел в зажатую меж утесов лощину. Охотничий лагерь находился у подножия холмов под нависшей скалой, где в обтянутых шкурами шалашах жили йомены. Несмотря на близость фермерских угодий, места вокруг были дикие. Волки, стервятники и огромные полевые жуки часто приходили на запах