как признак сумасшествия.
– Не собираюсь. И не собирался, я не следопыт. Спросил просто чтобы посмотреть на вашу реакцию и сделать выводы. Если бы ваша версия была ложью, вы побоялись бы разоблачения и нашли предлог отказать. Вы не колебались ни мгновения.
С улицы донеслись мужские голоса. Лицо Виктора стало непроницаемым, я мысленно хихикнула. Ага-ага, не иначе как бордель тут устроила, тем и промышляю, потому и без мужа не тоскую.
Марья уже торопилась от кухни, но мне было ближе. Мотя подскочил к двери, потянулся, будто точа об нее когти.
Занятно, как спокойно я воспринимаю явно чересчур умного кота. Как будто так и надо, чтобы домашний котик предупреждал о дурных намерениях гостей, которых мы оба впервые видим, и воровал медицинские инструменты. Наверное, просто психика защищается от слишком большого количества потрясений.
Но, судя по его поведению, эти гости – именно те, кого я жду.
За дверью в самом деле обнаружились полдюжины парней. По росту да фигуре смотреть – вполне уже взрослые, по лицу и жиденьким бороденкам – лет шестнадцать. Поклонились все шестеро, первым заговорил один, тот, что стоял ближе всех.
– Здоровья вам, барыня, и вам, барин. Староста, дядька Никифор, говорил, вам сторожа нужны, за кормежку. Я Михайло, за старшего буду.
– Нужны, – согласилась я, прежде чем Виктор успел открыть рот. – В чем дело, староста тоже сказал?
– Пришлые какие-то буянить вздумали. Дядька Никифор просил передать, что, ежели он знал бы, что за люди, поучили бы как следует.
Я поежилась. Вот только самосуда и не хватало! Те пятеро получили, что заслужили, и хватит с них. Пусть катятся куда подальше.
– Хорошо. Погодите, я оденусь и покажу, где здесь что и границы поместья.
– Да кто ж не знает, где у вас что, Настасья Павловна?
– Я покажу, – вмешалась подоспевшая Марья. – И людскую избу открою. Обустроим как полагается. Дров они себе сами натаскают, Петя проследит, а пирогов я им принесу, как вернусь.
Она пошла одеваться, Мотя побежал следом – не иначе как проверять, все ли в порядке.
– Евгений Петрович сказал, что он предлагал тем пятерым обратиться к уряднику, но они отказались и ушли. Сказали, что домой торопятся, и не оставили адреса, – заметил Виктор, когда дверь на улицу закрылась за Марьей.
– Вот же… добрый человек, еще и урядника собирался в это дело впутать! – возмутилась я.
– Да, я высказал ему, что мне было бы очень неприятно узнать, что моя жена замешана в скандале с полицией.
– Но их отказ не навел ни вас, ни Евгения Петровича на мысль, что, возможно, те несчастные были не такими уж несчастными?
– Нет. Страх простых людей перед властями понятен и объясним.
Он и мне был понятен и объясним, так что спорить я не стала.
– Я все же думаю, вы зря беспокоитесь и мужики не вернутся, – продолжал Виктор.
Ну да, тебе легко говорить. Наверняка и людей в доме побольше, и сам ты можешь не только кочергой размахивать.
– Может быть. Но лучше я зря накормлю пирогами шестерых крепких парней, чем проснусь от запаха