вздохнула.
– Как я могу доказать, что мне не приснилось? Свидетелей не было, само собой.
– Как и когда вы выстрелили в мужика. Или беседовали с Иваном.
– Ну извините, у меня нет возможности завести себе дуэнью, чтобы она следила за каждым моим шагом! – вскипела я. – А потом доносила вам!
– Я не хотел вас рассердить…
– Просто привыкли сомневаться в моих словах, – закончила я за него. – Я все меньше понимаю, зачем вы женились на мне. Притворщице и глупой врунишке, если верить вашим словам. И зачем вы снисходите до беседы с такой женщиной.
– Я уже сказал, зачем остался сейчас, не заставляйте повторять. А тогда… – Виктор помолчал. – Это казалось удобным. Глава дворянского совета должен быть человеком семейным. Вы обворожительны – на людях – и способны украсить любую гостиную. Мы соседи, могли бы объединить земли. К тому же ваша мать славилась как прекрасная хозяйка, и я надеялся, что вы многому у нее научились. Моя уже не молода и не может заниматься хозяйством, как прежде. – Виктор пожал плечами. – Хотел бы я знать, когда я ошибся – два года назад, ожидая от вас того, что вы мне дать не могли? Когда решил, что больше не желаю оставаться рядом с женщиной, которая меня раздражает и которую раздражаю я? Или сейчас, когда… – Он осекся. – Если вы помните, я был честен с вами, предлагая брак. Не клялся в любви, но обещал взаимовыгодный союз. Я свою часть сделки выполнил.
А я свою, видимо, нет. Но, если ты делал предложение такими же словами и таким же тоном, как рассказываешь теперь, неудивительно, что Настенька тебя не полюбила, а после смерти отца, похоже, и вовсе возненавидела. Купил себе жену-украшение, завалил драгоценностями и решил, что этого ей должно хватить для полного счастья! Как он тогда сказал? Снисходительность к капризам, модные шляпки и драгоценности – чего еще вам нужно?
– Что ж, простите, что разочаровала вас.
Я взяла из его рук вычищенный пистолет и потянулась к пороховнице. Виктор остановил меня, накрыв мою руку своей.
– Не заряжайте его. Мне будет очень неприятно знать что женщина, которой я обещал защиту, спит рядом с заряженным пистолетом. Ставить сигналки во дворе сегодня не стоит, раз там будут бродить сторожа, но уж охранку на дверь и окна вашей спальни я поставить в состоянии. Хотя я все равно не понимаю, неужели кто-то действительно разыскивает мифический клад?
– Отец в него верил.
– Не хочу говорить плохо о вашем отце, вы любили его. Но под конец жизни…
Под конец жизни у алкоголиков могут появляться самые разнообразные идеи. У нервной системы огромный запас прочности, но и ее нельзя травить бесконечно.
Я заколебалась. С одной стороны, я по-прежнему чувствовала себя ужасно глупо, возясь с пистолетами по два раза на дню. С другой… Могу ли я ему верить? Сейчас, когда Виктор говорил спокойно, не пытаясь меня поддеть, а словно бы жалея о несбывшемся, он казался искренним. Но кто знает, что у него на уме?
С другой стороны, хотел бы от меня избавиться радикально – не стал бы погреб заполнять или вон подтвердил