анархист к тридцати с копейками консервируется в собственных соках либо умирает. Сохранить маргинальность истинно невозможно, только стараться оберегать её как самую больную детскую травму.
– А вы кем работаете?
– Я пенсионер. Мне простите лет то сколько. А так всю жизнь в порту работал. Где плитку положить, где разгрузиться.
– Каким видите будущее?
– Я умру.
– Не ожидал
– Все умрут. Я тоже. Или ты хочешь, чтобы я поработал футурологом?
– Просто вопрос.
– Берег всем известного моря, прекрасная дикая лошадь и заявление, что уже похуй. Так пойдет?
– Весьма красиво.
– Какой же ты чудной. Ей Богу. Ты посиди вон с теми старпёрами, совсем очумеешь.
– А какая тут рыба?
– Кефаль. И другие тоже бывают, но вот сейчас поймал именно кефаль.
– Какие планы?
– Посижу тут до полудня, потом пожарю дома обед. Выпью. Посплю. Вечером порыбачу. Поужинаю перед телевизором. Усну. Продолжать?
– Давайте
– Проснусь, возьму снасти, удочку, всё что надо. Приду до воды. Посижу тут до полудня, потом пожарю дома обед. Выпью. Посплю. Вечером порыбачу. Поужинаю перед телевизором. Усну.
– Вам не надоело?
– Все так живут. К тому же я разучился скучать, и чтобы мне что-либо надоедало.
– Это что?
– А. Это моя жена. Других фотографий нет, только эта, где она молодая. Смотрю на неё, когда захочется и мне как-то спокойно.
– Вы один.
– Нет. Почему это? Я живу в полном мире людей и живых, и мёртвых. Всё будет. Только жди и смотри на море.
– Прощайте. Было приятно с вами.
– Прощай. Найди себе работу, умник ты наш.
В этот же вечер Эдик обыденно делал записи в свою рабочую тетрадь. На кухню спустилась Тополёва уже в ночном одеянии.
– Ложись спать, уже совсем поздно.
– Не могу я сейчас лечь.
– Почему это?
– Потому что голова взрывается. Вот ты представь: у тебя есть голос, он центральный идёт прям ровно, ты им управляешь. Справа и слева на тебя хаотично кричат тромбоны, дудочки и другие духовые, причем атонально. Потом еще всё сверху заполняет высокочастотный шум. Ритм выбивается сердцем и отдаётся в барабанные перепонки. Ну, это примерное чувственное описание течения различных мыслей и просто слов внутри головы.
– Угу. Она всегда его внимательно слушала, даже, когда хотела спать. Возможно это было из-за любви, а вероятнее всего просто так получилось.
– Есть два состояния:
1. Обычное – постоянный анализ, поиск образов, игра в литературу, свой некий образ как человека, и вроде как маска для всех и она работает и во внутрь, то есть я сам себя обманываю, не осознавая этого.
2. Редкое – иногда будто бы я без масок, то есть как был до своего взросления и зашпаклевание лица и души. В этом состоянии я смотрю на себя и свои поступки и вообще занятия с неким вопрошанием, мол, мальчик, а что ты делаешь? Почему бы просто не пройтись