свет. Дверной проем в нашу комнату состоял из двух створок: одна была цельной из четырёх стёкол, а вторая была дверцей. Суровые выраженные скулы Арнольда Шварцнеггера, мощное тело с кожанкой и патронами на перевес светились на абажурном пластике лампы. Все собирались спать. Шторки глаз опустились сами. Я этого не заметил.
В болотных остатках деревьев, образующих некое подобие оазиса среди всеобщего однообразия жидкой пустоши расположен кибиточный лагерь. Я проснулся именно там, где-то в районе кухонной зоны, рядом с холодильником. Неизвестные мне люди толпятся вокруг меня и называют вождём. Такие расклады мне не нравятся. Вдали послышался человеческий крик. Это точно недобрый знак. Выглянули в эти джунгли – никого. Вдруг видим монголы идут. Натуральная сучья орава. Они очень быстро прибежали к нам. Снесли стены, растащили всю еду и обнесли весь лагерь вплоть до ДСП. Их вождь сообщил мне, что это конец для нас. Я хотел было ответить дерзко, но тактично съел всё сказанное. Умно, Эдик.
Я не знаю почему, но после сна с монголами мне стало дурно. Раскрыв глаза, я активно таращился в пыльную темноту и разглядывал блики из щели между шторами от фар машин на стене. Слева от меня сопит Муравей, всё вроде в порядке. Зелёные, очень яркие цифры электронных часов слепят из темноты с тумбы. Мои глаза зацепились за нечто неорганичное в темноте. Общий песочный шум неоднозначно двигался. Шурюсь. Это явно движущийся объект, думаю это кто-то пошел справить нужду. Резкий свет из щели дал разглядеть голый кривой горб. Я резко встал. Приближался специально громко и явно, чтобы не напугать. Рукой одёрнул плечо. Лицо было не видно.
– Серый? Андрей Никитич?
Растопырив пальцы, я положил ладонь на это лицо. Это же повторил этот человек. Медленно большим пальцем я нащупал одно глазное яблоко. Уже более уверенно я прислонил палец ко рту – там совершенно не было зубов. Я резко засуну руку в рот и осознал, что остался без зубов.
– I’m not with you.. – Шепотом вылетело из рябящей черноты.
Я проснулся от прикосновения Муры.
– Эй, просыпаемся, батька сегодня не в духе, гонит нас, встаём.
– Хорошо.
Мы быстро вышли в коридор там уже выслушивал нотации Серый.
– Всё, все в сборе. А теперь мне пора работать, с добрым утром и до дому до хаты.
– И вам всего хорошего!
Втроём мы вышли из его дома и разошлись. Все банально устали от друг друга. Мы жили гуртом почти две недели – это тяжело для всех. Батя выглядел потерянным и будто бы уже мертвым, слишком уж блеклый, как приведение. Я шел домой на автопилоте с плохим ориентированием в пространстве (шел окольными путями и очень долго, но зато прогулялся). Дикий сушняк был у меня с самого пробуждения. Пришлось раскошелиться и купить бутылочку гранатового сока. Зрелый южанин трудолюбиво выдавил сок из нескольких половинок граната и процедил через сито. Это были самые полезно потраченные триста рублей за последнее время. Я пробудился и уже пришел в трезвость. На набережной Центрального района было солнечно