рыбаков, но их наличие уже знак того, что не всё потеряно здесь. С бесстрастием насекомых, ко мне подошел кавказец в белой шубке с маркетплейса. По виду мой ровесник 18—20 лет, волосы короткие, но кудрявые. Лицо хитрожопое, готовое напасть.
– Брат, извини, не подскажешь как доехать до аэропорта?
– Сейчас тебе лучше выйти на набережную и взять такси, пешком далеко.
– Люди знаешь тут злые, у меня просто ситуация сложная: приехал я работать, а начальник-гад отказал, найдя уже более удачного работника. Родители у меня старые в ауле живут это такое…
– Я знаю, что такое аул.
– Отлично, ты кто по нации?
– Русский
– Аура у тебя хорошая. Так вот, открой пожалуйста телефон. Посмотри там сколько билет до Грозного стоит.
– 10124
– У меня только 8 тысяч, поможешь, а?
– знаешь, у меня свои обязательства есть, вот тебе сто рублей на автобус. Как-нибудь доедешь
– Злой ты.
– А ты охеревший черт!
С удивлённой физиономией я его и оставил на месте стоять с этим жеванным стольником из кармана и чувством неудовлетворённости.
Осетровые пруды и бесконечная ловля кишащей рыбы, это и есть жизнь в суете сует да в сутолке человечьего быта. Безропотно встанет очередь за девушкой на полмира, только вот цена ей? Стоять в очереди за солнцем это и значит быть русским, ведь солнце дано не всем. Три в порошок личные интересы, в интересах… кого?
На сырой земле две жестяные банки: какой-то немецкий лагер и жигулёвское. Девушка смотрела на меня пристально прямиком из своего еще не распавшегося времени.
На городской набережной всегда валом народу. Вся она слоится и гудит. Это единый организм, который живет только за счёт движения за впереди идущим и кафе в которых кипела жизнь. В одном из ресторанов, в котором было два этажа и на втором стояло открытые столики и стулья, а по краям железные заборчики, прямиком сквозь пол росло целое камфорное дерево. В порту стояли лодочки и целые судна. Солнце плевалось своей теплотой. Очередной нетрезвый мужчина заявлял женщине в белом полушубке:
– Ты на деньги разводишь мужиков!?
Он держит её за её жилетку надетую поверх другой одежды.
– Что ты говоришь? (с явной фальшью)
– Да я всё знаю, на тебя тратят всё, а ты сваливаешь. Ты у меня будешь по полной отрабатывать!
Людям нравится смотреть на сменяющиеся картинки одного и того же содержания. Потоки воды, огня, крови, информации. Это живой организм улицы, который тоже движем этим инстинктом и рвением к стабилизации картинки вокруг себя. Человек во многом склонен к тому, чтобы окружить себя пыльными игрушками и не смотреть никуда дальше собственной статичной картонной коробочки, в которою он как подарок упакован. Мы все потерянное поколение, так глаголили все, кто был пред нами. Я, наверное, соглашусь. Бабка на лавке своим взглядом мне это транслировала