окурок, не даваясь пальцем. – Раз уже встала – не убежит. Вечером посмотрю, обещаю!
– Я скажу дяде Илье тогда! – чирикает гневная Эсма, хмыкнув в ответ, и тут же стремительно отправляется восвояси, притягивая за собой Экоя. Тот пожимает плечами в прицеле мутноватого взора дяди Андрея и поспешает вслед.
Скрипя табуреткой и кобурой, отец Эсмы отрывает прозрачную макушку от прохладного стекла таблички, собирает во рту вязкую с похмелья вишнёвую слюну и, потревожив тугую пружину двери и плевка, идёт обратно в здание.
– Куда мы? – догоняет Экой шуструю Эсму, что уверенным шагом девочки, за которой всегда будет не угнаться, мелко пыля, стремительно несётся в сторону зданий на улице Космонавтов.
– Заберёмся наверх, – убеждённо говорит девочка через плечо. – Может, увидим что с верхнего этажа.
***
Дом на улице Космонавтов №2, погружённый в забытьё потемневшими лесами, словно оставленный всеми старик, принимает шорохи детских ног в молчаливый подъезд без дверей. Мельтеша по лестнице вверх вокруг зияющей голодной пасти лифтовой шахты, Экой припоминает, как они так же бегали в начале этого и прошлого лета вверх и вниз, стреляя водой в манящую чёрную пасть, представляя настигающего их на каждом изгибе лестницы монстра. Заглядывать в его пасть всегда было страшно, и бегать петлями, вереща и слыша несомненный рёв чудовища, – тоже.
Пятый этаж дома не имеет потолка. Покрытый небом и облаками, он представляет собой замечательную декорацию башни, пронзающей небесную твердь. При толике круто замешенного детского воображения – там, на вершине мира, сквозь бетонные шершавые плиты с прорезанными в них окнами без переплёта во все стороны фоном открывается замечательная картинка. И виды наступающих войск без конца и края из всевозможных времён, перекликающиеся обычно с содержанием синих экранов по домам детей, или морда дракона, сторожащего принцессу, когда маленький принц должен проявить сноровку и вывести любимую из зловещего замка. Протяжённая река без истока и конца, с сорняковой травой по колено на противоположном берегу, уплотнённая высокими лесами с начавшим агрессивно проступать золотом осенним пигментом нескольких оттенков, с очертаниями поодаль на одном из холмов покинутой деревни с характерным названием Ветреная, где из жителей остаётся пара юродивых, неистощимыми улыбками встречающих отца Эсмы, отправляющегося по концу лета в яблочные походы и привозящего им еды.
Дети вдумчиво и пытливо вглядываются в обе стороны вдоль парализованной реки, но не просекают ни движения, ни человека, и ничего, поясняющего случившийся факт.
Если же вглядеться в сторону, противоположную реке, через глубокое поле, желтеющее изо дня в день, нетронутое сельским трудом, дикое, просторное, пронестись вдаль птицей маленьких глаз, но большого воображения – можно в самом конце его разглядеть высокий холм с обрывом под ним, на макушке которого высится добротный частный дом свежего дерева. Эсма спохватывается и, достав из кармана платья кнопочный телефон, что-то коротко выжимает смуглыми