уже спешила и вот-вот прибудет?
Спокойствие растекалось по телу. Лишь левая нога отдавала болью, но и она, приняв удобное положение, постепенно утихла. Ной уснул.
Долго ли он спал – неизвестно. Сны преобладали тревожные, наполненные страхом, криками, глушащим шумом, вспышками. Он отмахивался руками, лягался ногами и бежал, бежал, бежал. Как можно дальше, как можно быстрее. И все никак не мог убежать: его неизменно нагонял весь ужас, оставшийся за спиной. А может, он попросту перебегал от одного кошмара к другому?
Из цепких лап наваждения его потянуло обратно. Какая-то спасительная нить, не затухающая, обвившая тело и тащившая наверх с самого дна. Ной сначала ощутил свои руки и ноги, которые хаотично перебирали по кровати, ища опору. А затем он открыл глаза и понял, что слышит один и тот же долгоиграющий звук, который и был той соломинкой, что помогла ему выбраться из оков сна. Это был протяжный гудок тепловоза. Он непрерывно доносился оттуда – из-за горы.
Ной резко приподнялся и, отгоняя остатки сна, потер лицо сухими горячими ладонями. В тот момент ему казалось, что доносившийся до него шум тепловоза – всего-навсего часть сновидения, которое никак не желало выпускать жертву из своих цепких объятий. Но, окончательно придя в себя и очухавшись, он быстро понял, что происходящее ему не чудилось. Там, за горой, действительно ожил тепловоз. Наверное, машинист все-таки вернулся. Но зачем он тогда подавал сигнал? Звал на помощь? А может, наоборот, он так обозначал окончание вынужденной остановки? Однако звук продолжал литься, и поезд определенно оставался на месте.
Ной призадумался: одна часть его натуры подначивала что-то предпринять, сходить проверить, чего там такого стряслось, а другая, чувствуя некий подвох, выступала за то, чтобы оставить в покое этот поезд. Ной и так проявил слишком много внимания в ситуации, которая никаким боком его не касалась. Он ведь просто-напросто проживал рядом. Вот вернется Нина с телефоном, он позвонит куда надо. Разве этого мало? Тем более, Ной уже ходил все проверить. Результатов это не принесло. Он что, так и будет носиться туда-сюда, словно маленький? Нашли мальчика на побегушках. Ной улегся обратно на свою койку и принял прежнюю позу. Гудок стих.
Вот все само собой и разрешилось.
Не прошло и минуты, как треклятый тепловоз ожил вновь.
«Да что же это такое!», – чертыхнулся Ной и прекрасно понимая, что теперь сам не успокоится, засобирался.
Поскольку ружье он отдал Нине, идти пришлось безоружным. Наверное, стоило взять с собой какой-нибудь кухонный нож, но ножи Ной не любил и старался в руки лишний раз не брать. Да и много им навоюешь, кухонным-то ножом?
На улице сохранялась все та же летняя безмятежность. Если, конечно, не считать надрывающегося сигнала поезда, который и не думал умолкать. Это начинало раздражать и, видимо, свидетельствовало о том, что ситуация вырисовывалась неординарной. Пробежавшись глазами по участку, Ной решил перестраховаться и выудил вилы, лежавшие неподалеку.