слушать не будем? – спросил Виктор, войдя в гостиную. На столе остались нетронутыми салаты и нарезка. Еда портилась на глазах. Деньги ушли на ветер.
– Я же сказал, что телевизор не работает.
Виктор подошел к громоздкому и неуклюжему советскому ящику и начал рассматривать его. Сделанные во времена союза вещи не ломаются просто так. В чем же дело?
– А!
– Что? Током ударило?
– Нет! Черт подери, Вова, у тебя кабель не вставлен, поэтому и сигнала нет!
– Правда?
– Дурень ты, абсолютный дурень!
– Вот уж новогоднее чудо!
Виктор вставил кабель в телевизор и нажал кнопку пульта. На экране сразу же появилось, хоть и расплывчатое, изображение Владимира Путина. Он уже перешел на второй срок и пробудет президентом как минимум до две тысячи восьмого года.
Оставалось минута, он как раз заканчивал свою поздравительную речь.
– Знаешь, Витя, я считаю, этот человек сделал очень много для нашей страны. Хотел бы я лично пожать ему руку и сказать «спасибо».
– Вова, шампанское! – нетерпеливо и раздраженно произнес Снегирёв.
– Черт! Забыл!
Вова обежал стол вокруг и достал бутылку со светлой искрящейся жидкостью.
– С Новым две тысячи шестым годом! – торжественно сказал президент, и медленно забились куранты.
– Ну, что ты там?
– Открыл.
Вова неаккуратно, разливая по столу, налил полные два бокала.
– С Новым годом, брат. Я рад, что ты со мной.
– И тебя, засранец, с Новым годом, – сказал Виктор с улыбкой на лице.
Оба осушили бокалы до дна.
– Ну, что ж! Как Новый год встретишь – так его и проведешь, да? – улыбаясь, сказал Вова и сияющими глазами посмотрел на старшего брата снизу-вверх. В этот момент он выглядел совершенно как маленький ребенок, ожидающий чуда от каждого момента, от всего, что происходит вокруг.
«Ну уж нет», – холодно подумал Виктор и лучезарно улыбнулся ему в ответ, поправив привычным жестом кудрявые волосы, все еще мокрые от растаявшего на них снега.
– Пойдем, посмотрим на салюты?
– Иди один, Вовка. У меня что-то горло болит.
Выпитая Снегирёвым половина бутылки крепкого виски теперь отдавалась головокружением и странным звоном в ушах. Голова уже раскалывалась, и теперь он понимал, как, должно быть, чувствовала себя Лисичкина со своей мигренью. Брат вышел за дверь, сказав что-то на прощание, но Виктор не разобрал слов. Хотелось спать. Не слушающейся рукой он выбрал в списке контактов мобильного телефона номер Павла Уткина и, прождав пару гудков, сам сбросил трубку. Раз сами не позвонили, значит и он не будет унижаться и поздравлять с праздником людей, которым он не нужен. Через мгновение телефон завибрировал.
– Виктор! – голос Уткина скрипел и скрежетал, так что Снегирёв невольно отодвинул от себя трубку. – Как рад, что ты позвонил! Ты где?
– В Норильске.