Юрий Поляков

Времена жизни. Избранные стихи и очерки о поэзии


Скачать книгу

как по суше,

      Хоть обладал такой же парой ног.

      Мне десять лет – и я Христа не хуже,

      Но по воде бы так пройти не смог.

      Так значит, я – совсем не всемогущий?

      И для меня есть слово «никогда»?!

      Не может быть! Наверное, погуще

      Была вода в библейские года…

      – А мне сказали, вы вообще рифмовать не умеете… Умеете. Странно… – прощаясь, сказал мэтр с недоумением.

      Поэтам свойственно думать, что, кроме них, никто не умеет писать стихи.

      И вот я сидел на сцене Малой арены «Лужников», ожидая своего часа. Отчитала голосом проснувшейся весталки Ахмадулина, отыграл «Казнь Стеньки Разина» сам Евтушенко, одетый в яркий гипюровый пиджак.

      Теперь – моя очередь. Я встал, плюнул в лицо своему фобическому неврозу, подошёл к микрофону, посмотрел на футбольное обилие слушателей и прочитал «Ответ фронтовику»:

      Не обожжённые сороковыми,

      Сердцами вросшие в тишину,

      Конечно, мы смотрим глазами

      На вашу большую войну.

      Мы знаем по сбивчивым,

      трудным рассказам

      О горьком победном пути,

      Поэтому должен хотя бы наш разум

      Дорогой страданья пройти.

      И мы разобраться обязаны сами

      В той боли, что мир перенёс…

      Конечно, мы смотрим другими глазами,

      Такими же —

      полными слёз.

      В конце на моих глазах засветились самые настоящие слёзы (я потом увидел это в записи, по телевизору). Мне долго хлопали. Но я знал: второго стихотворения читать нельзя – не по чину и не по возрасту. Я вернулся на место и поймал на себе запоминающий взгляд Евтушенко. Чести поколения я не посрамил.

      12. Дорогой Леонид Ильич!

      А вскоре меня как молодого коммуниста включили в группу молодёжи, которая должна была приветствовать съезд КПСС. Тогда это являлось наградой, явным знаком стремительного повышения социального и профессионального статуса. Мы должны были несколькими колоннами выдвинуться по проходам меж кресел к сцене Кремлевского дворца и в нужный момент, размахивая над головой зелёными веточками, крикнуть: «Ленин, партия, комсомол!» И так несколько раз, пока из президиума благосклонно не кивнут, мол, хватит, ребята, ступайте себе! Репетировали до одури. Стоявшая за мной актриса Наталья Белохвостикова всем своим тонким лицом выражала сдержанное негодование и брезгливость, как принцесса, подвергшаяся домогательствам простолюдинов. Шагавший впереди меня актёр Николай Ерёменко иногда оборачивался и подмигивал, мол, вот попали-то! Я в ответ мученически закатывал глаза. На трибуне тем временем теснились представители пяти основных категорий молодёжи, взволнованно славя что положено, а белорусский поэт Володя Некляев читал свои специально сочиненные к торжеству стихи:

      Плыви, страна – эпохи ледокол.

      Греми в цехах, вставай в полях хлебами…

      Интересно, вспоминал ли он эти строки, когда, став лидером белорусской националистической оппозиции, в нулевые годы тягался с Лукашенко