Одно из раскопанных городищ VII века состояло из землянок площадью 25 кв. м, каждая с глиняными очагом посередине, земляными скамьями вдоль стен и ямами для хранения пищи. На случай нападения крупных кочевых орд схроны держали в лесах, оврагах, зарослях стариц и высоких берегах рек.
По мере обустройства землянки и полуземлянки становились вполне цивилизованным жильем вплоть до второй половины XX века. В сталинские времена в них размещали части Красной Армии. К примеру, сибирская дивизия полковника Кошевого, воевавшая под Мясным Бором, вплоть до отправки на фронт располагалась в землянках. Да и автор этой повести сам застал землянки, когда в 1954 году родители переехали во вновь создаваемый Крутоярский лесоучасток на реке Кильмези, где в прибрежном песчаном грунте строили землянки и полуземлянки с буржуйками и печами. В одной из таких полуземлянок располагался Крутоярский клуб. В нем «Тарзана» показывали, пока при очередном весеннем половодье река вместе с песчаным грунтом не вымыла все строения лесоучастка, включая добротный рубленный пятистенок мастера лесоучастка Ситникова – единственный деревянный дом на весь поселок.
Один этот лесоучасток сплавлял через Кильмезь, Вятку, Каму и Волгу тысячи кубометров ухоженного с царских времен добротного векового соснового и елового леса на нужды разрушенных войной Украины, Молдавии, Белоруссии, республик, краев и областей Кубани и северокавказского региона. После половодья в спешном порядке возвели рубленые многосемейки барачного типа.
К рубленой избе в лесной полосе переходили по мере роста достатка и появления нужных приспособлений. При отчем православии богатство не было признаком социального неравенства среди русов. Независимо от достатка каждый мужчина поселения выступал в качествах, обеспечивающих благополучие и безопасность рода, – воина, земледельца, пастуха, охотника, рыбака, ремесленника; в зависимости от своих личных качеств наравне со всеми участвовал в местном самоуправлении.
Село, о котором далее пойдет повествование, связано с детством будущей киевской княгини Ольги. Оно располагалось на северо-западе земли, на берегу широкой реки. Ее дед Калина волею местного веча служил миру старейшиной. В старину всех старейшин называли князьями. Это имя отражало славянское восприятие вселенского закона применительно к роду с учетом возраста, жизненного опыта, старшинства, главы семьи вплоть до жениха, которого тоже называли князем. К описываемому периоду русской истории слово «князь» вышло из широкого мировоззренческого обихода, закрепившись за владетелями союзных земель, крупных городов и Русской земли в целом, почитавшимися как светлые князья, новгородский князь и Великий князь земли Русской.
Около села, где родилась Ольга, река делала большую излучину, воспринятую вервью (улицей) села. По обе стороны от верви располагались землянки и полуземлянки вперемежку с отдельными бревенчатыми избами.
В нижней части речной дуги и верви располагались старица (старое русло реки, ставшее закрытым водоемом, заливаемым при весеннем паводке) и речной