парни, но и хилых тоже хватает. На шкале крепыши – задохлики я занимаю достойное место, по большей части благодаря мешкам с зерном, что я перетаскал для Хэтти. Впрочем, некоторые профи меня раздавят как клопа. А Луэлла даже и не начала расти как следует…
Наблюдая за рослым парнем из Дистрикта-11, который поднимается на сцену, Друзилла озвучивает очевидное:
– Надеюсь, бегать вы умеете. – Она говорит это без всякой подковырки, чем пугает нас еще больше.
– Важен не только размер, – напоминает Плутарх. – Мозги, умения, стратегия. И не сбрасывайте со счетов удачу! Ваши менторы вам все расскажут.
Наши менторы. Наши советчики, инструкторы, защитники на Голодных играх. Проблема в том, что у трибутов Дистрикта-12 нет своих менторов, ни одного, потому что мы единственный дистрикт без живых победителей, на которых обычно и возлагается эта обязанность.
За пятьдесят лет у нас был лишь один победитель, причем девушка, да и то ужасно давно. Про нее никому ничего не ведомо. В те времена в Двенадцатом почти ни у кого не было телевизора, так что об Играх узнавали в основном по слухам. В нарезках из старых шоу ее никогда не показывают; впрочем, тогда Игры особой зрелищностью не отличались, да и качество съемки оставляло желать лучшего. Мои родители появились на свет гораздо позже, и даже бабуля ту девушку особо не запомнила. Я пару раз заговаривал о нашей победительнице с Ленор Дав, но она не захотела ее обсуждать.
– Так кто у нас менторы? – спрашиваю я.
– Их сейчас отбирают из числа победителей, которые не приписаны к трибутам из своих дистриктов, – поясняет Плутарх. – Не волнуйся, там есть несколько очень талантливых кандидатов.
Ну да. Кандидаты, которые станут париями, если приведут к победе трибута из Дистрикта-12, а трибуты из их родного дистрикта погибнут. Что-то я не припоминаю имен тех, кто наставлял наших ребят в прошлые годы. Давайте взглянем правде в глаза: мы – сами по себе.
Друзилла тяжко вздыхает.
– Дневной свет – безжалостен!
– Тем не менее ты – ослепительна! – заверяет ее Плутарх.
Я со смешанным чувством наблюдаю безупречный переход от жеребьевки Мейсили к нам с Вайетом. Ни намека на выстрел в Вудбайна или последовавшую за ним кутерьму. И вот называют мое имя, ма ахает, Сид плачет, Ленор Дав прикрывает рот рукой.
– Все было совсем не так! – восклицаю я.
– Отснятые материалы мы не подделывали, – заверяет Плутарх, – да и времени не было. Я просто их слегка перетасовал, чтобы вам подыграть.
– Что вы сделали? – переспрашивает Луэлла.
Не успевает он ответить, как вмешивается Вайет, который до этого открывал рот лишь во время еды.
– Перетасовал колоду в нашу пользу. Он поменял отснятые фрагменты местами, чтобы дать нам преимущество.
Плутарх радостно сияет.
– Вот именно!
Луэлла чуть кривит губы.
– Так делают в азартных играх. Разве это честно?
– И да, и нет, – отвечает Плутарх. – Смотрите,