Опешил я немного, ведь магии здесь не было, как и в моём мире, – лица, что ли? Или фамилии диктуют? Как такое возможно?!
– Дора, – лениво потянулся Дин, – давай спать. Я и сам точно не знаю, как всё происходит. К тому же такой визит даже не каждому аристократу по карману. Придумай себе родителей, и дело с концом.
– Ложь всегда выходит наружу. Нет, не мой вариант. Надо поточней узнать об этом обряде.
– Ступай в любой храм, там тебе расскажут, если сочтут нужным, – отмахнулся Дин, уходя за ширму, – спокойной ночи, моя беспокойная Дора.
Через минуту менестрель не очень-то музыкально храпел в кровати, а я не могла сомкнуть глаз. Несправедливость, с которой обошлась Беатрис со своей дочерью, не давала покоя. Девушка ведь, судя по всему, умерла. Иначе я бы не оказалась в её теле. Если бы доказать, что моя мать, то бишь её, герцогиня Кассиани. Девушку не вернуть в мир живых, но можно отомстить гулящей мамаше. То-то шум поднимется в Касселе и Меглоре, а может, и за пределами герцогства. Тогда Бруно больше не скроет своих рогов и проживёт остаток своих дней с позором. Это не просто месть. Отнюдь. Девчушку могли отдать селянам, где её бы воспитали в любви. Но предпочли издеваться над ней много лет, сведя до уровня скотской жизни. И родная мать не помешала, не пресекла этого. Может, тут и царят средневековые нравы, только подлость и жестокость должны быть наказаны всегда.
Глава 16
Утром мы проснулись от тихого стука в дверь. Селия заглянула в комнату.
– Дони, ваша одежда готова.
– Уже? – удивилась я, интересно, как так быстро удалось её просушить, – давай её сюда.
Девчонка на вытянутых руках занесла наши наряды, фыркнула, взглянув на кровать Дина, и аккуратно разложила все вещи на моей постели.
– А завтрак вам сюда подать, дони?
– Нет, мы скоро спустимся. Спасибо, Селия.
Девчонка выбежала из комнаты, а я поднялась, рассматривая снова чистые платья. Отлично простираны, да ещё и просушены замечательно, ни одного сырого шва. Надо же. Сервис здесь неплох. Пока Дин спал, оделась и привела себя в порядок. На окошке стоял кувшин с водой и небольшим тазиком. Умылась, расчесалась, заплела волосы в косу.
Менестрель всё храпел, он лежал на спине, раскинув руки в стороны с самым блаженным выражением лица. Ему, видать, тоже несладко живётся и не всегда есть возможность переночевать в приличном месте. Я тихонько тронула его за плечо:
– Дин, просыпайся. Идём завтракать.
Парень заворочался, открыл глаза и уставился на меня, как на привидение:
– Дора? Ты… красивая…
Меня смутил и одновременно рассмешил взгляд парня:
– Знаешь, комплименты – это не твоё. Вставай уже, поэт-песенник.
Менестрель даже не стал оправдываться:
– Дорога всегда не лучшим образом сказывается на внешнем виде.
Я зашла за ширму, не мешая парню одеться, только подала его вещи.
Когда мы спустились в обеденный зал, нас увидела конопатая, и во взгляде её читалось изумление. Наверное, и правда перемены были разительными.