он словно и не выходил из зала суда, где продолжал препираться с Мэнсоном. Порой казалось, что Буглиози чуть ли не дословно цитирует свою книгу. На первый взгляд, он был очень общительным и отвечал на вопросы с явной охотой, но все, что он говорил – на протяжении многих часов, – было давно известно.
По-прежнему надеясь нащупать оптимальный подход к материалу, я попытался осторожно вывести собеседника на тему подмеченных мной в «Helter Skelter» слабых мест. Прежде всего, как копы умудрились упустить из виду такое множество улик – почему они не раскрыли дело намного раньше? Буглиози в ответ, как и в своей книге, сослался на небрежную работу полиции. Не будь его, заявил он, копы вообще бы не раскрыли это дело.
Я попросил его рассказать о смотрителе Уильяме Гарретсоне, единственном выжившем в ту ночь на Сьело-драйв. Гарретсон жил в скромном гостевом домишке, расположенном на некотором удалении от главного дома. Его показания выглядели настолько неправдоподобными, что полиция Лос-Анджелеса поначалу сочла его главным подозреваемым. У Гарретсона тогда играла громкая музыка, которая, как он клялся, заглушила звуки убийств. Из-за своей стереосистемы он абсолютно не слышал жестокой бойни, хотя крики и выстрелы раздавались всего в шестидесяти футах[24] от окна его спальни. Буглиози признал правдивость слов смотрителя, хотя и неохотно. Полиция, напомнил он мне, проводила звуковые тесты, и их результат подтвердил показания Гарретсона [50].
Я перешел к Терри Мелчеру. Если Мэнсон хотел преподать ему урок, зачем тогда приказал убить людей, которые фактически не имели к Мелчеру никакого отношения, кроме того, что спустя некоторое время жили в том же доме? Мелчер не был знаком ни с одной из жертв в доме Тейт. Насколько я знал, он никогда не встречался ни с кем из них, даже мимоходом. Кроме того, по собственному признанию Буглиози, Мэнсон отправил своих последователей в дом на Сьело, прекрасно зная, что Мелчер там больше не живет.
Буглиози уклонился от ответов на эти вопросы, взамен рассказав об ужасе, который Мелчер испытывал во время судебного процесса и на протяжении нескольких лет после него – из опасений, что Мэнсон или кто-нибудь другой из «Семьи» по-прежнему желает его смерти. Не может ли он свести меня с Мелчером? Казалось, просто задав этот вопрос, я заставил Буглиози занервничать. Он заявил: мне будет трудно заставить Мелчера говорить. Позже, когда мне все-таки удастся выйти на Мелчера, я пойму почему.
Ближе к концу нашего многочасового разговора, когда солнце уже садилось за горизонт, я спросил Буглиози, не может ли он поделиться со мной информацией о случае, который раньше не становился достоянием общественности, – последний проблеск журналистской надежды. Судя по его нахмуренным бровям, он задумался над этим всерьез. Я достал из сумки книгу «В ожидании солнца» Барни Хоскинса, рассказывающую о музыкальной индустрии Лос-Анджелеса. Я взялся читать ее, готовясь к написанию статьи – из-за большого количества полученных отказов у меня образовалось больше свободного времени,