за мной в очереди.
Их лица стали серьезными. Они не могли понять, как я догадалась, какой они веры. Кристина в это время кокетливо заулыбалась. Это благодаря ей я в последние полгода очень много общалась с алавитами. Их выдавал своеобразный говор с жестким звуком «к» и определенная манера поведения.
– А кто же им скажет, что мы алавиты? – Гадкий уже злился.
– Да я им и скажу.
– Ах ты стерва! – вспылил Гадкий. – А ну-ка отдавай свой мобильный. Больше никаких звонков друзьям! Не хочешь по-хорошему – я тоже шутить не буду!
Кристина посмотрела на меня как на предателя.
– Катю в детстве никто не воспитывал! – взмолилась она. – Не отнимайте телефон…
Но Гадкий был непреклонен. Мы уже узнали причину, почему здесь находимся, поэтому я с полным безразличием швырнула ему телефон.
Вечером Кристина причесалась и пошла звать охрану.
– Мы сегодня ничего не кушали, – улыбаясь, очень вежливо грудным голосом сказала она подошедшему полицейскому.
– Ха-ха! Не кушали! – передразнил он ее литературный арабский. – Мы сегодня очень заняты, дорогая! Проблем много, война, знаешь ли, за окном!
– Какие проблемы? – с участием в голосе спросила Кристина.
– Дождь идет, не видишь, что ли? Кто ж вам в дождь пойдет жрать покупать? – сказал он и закрыл дверь.
Кристина кинула на меня гневный взгляд.
– Ну так и правда дождь за окном! – отшутилась я. Гордость не позволяла мне признать свою вину.
Мой характер приносил нам очень много неприятностей, и мне было очень сложно с этим что-то поделать. Боже, прости, сегодня вместе со мной голодала вся камера.
День восьмой
Сегодня у нас целый день не было питьевой воды. На все наши мольбы принести нам воду охранники отвечали упрямым молчанием. Зейтуна уже начала пить из туалета. Повезло ей. Я так не могу.
Лишь после последнего азана13 нам кинули бутылку с водой.
Утром нас навещал Абу Ибрагим, коллега Рабиа. Они оба нас сюда и привезли. Кристина заявила ему через решетку окошка в двери, что знает, что причина нашего заточения – Евангелие. Мне показалось, что он испугался, но я не поняла, хорошо это или плохо. Он обещал «навестить» нас завтра и ушел, оставив наедине с кучей вопросов. Почему он приходил? Забрать наши паспорта? Если да, то зачем? И зачем он придет завтра?
Чертова надежда мучала меня постоянно. Думаю, Зейтуна потому и сошла с ума, что надеялась. Здесь каждый день проходит в напряжении от неизвестности и глупой надежды на завтра. Если бы мы знали, когда именно нас освободят, то было бы намного легче.
***
– Простите! – обратилась Кристина к охранникам, пришедшим забрать чистую посуду после своего ужина. – Извините, но мы вчера ничего не ели. А сегодня тоже с самого утра нам никто ничего не приносил. Когда мы будем кушать?
Они молча забрали тарелки и вышли. Лишь когда захлопнулась дверь и залязгал замок, один из них сказал другому:
– Слыхал, да? Они жрать