кратких минутах подсветки каждая очередная долина под ногами все больше превращалась во что-то очень похожее на гигантский амфитеатр. Конечно, без всяких ступенек, без зрителей, но зато с почти реальной сценой.
Вот и эта была образована почти идеально ровным пространством посередине, в центре которого, вопреки всем ожиданиям стояло одинокое огромное дерево. Оно и привлекало, и отпугивало, одновременно. Само нахождение его внутри этой естественной сцены казалось противоестественным. Но именно дерево, разрывая собою пустоту, подтверждало право любого существа на жизнь.
Начитавшись старых книг, Колька сразу подумал о возможности забраться на вершину огромного растения и попробовать сориентироваться на этой недружелюбной местности. Оценка расстояния оказалась абсолютно неверной. Уже через полчаса Колька понял, что практически ни на метр не приблизился к дереву. Это было словно какое-то наваждение. Казалось, что дерево в такт шагам одинокого человека отодвигается все дальше и дальше назад. Кажется, что в таких случаях люди кричат:
– Помогите!
Но чем это может ему помочь? Только растратить часть сил? Приходило жестокое понимание, что ему вряд ли что-то или кто-то может сейчас помочь. И, тогда Колька побежал. Он почти задыхался, но расстояние все также не уменьшалось. На лбу, несмотря на окружающий холод, выступил пот. После остановки, едва отдышавшись и дождавшись появления блеклого света, Колька внимательно осмотрелся по сторонам. В долине ничего нового не появилось. Теперь холмы и дерево казались нарисованными на бесконечно большом полотне. Эта картина была написана мрачными серыми красками. Может, как раз поэтому, Кольку привлекло большое пятно слева от него. В отличие от долины в целом, оно было явно светлее. Но, главное, оно шевелилось. А еще пятно явно двигалось в его сторону. И когда со стороны пятна раздался раздирающий душу вой, Колька опять не выдержал. Он снова бежал напрямик к дереву и ясно понимал, что у него уже не хватит сил забраться даже на самые нижние ветки. Он просто бежал и, словно помогая ногам, окончательно отключился не нужный при беге разум.
Почему человек при опасности способен впустую тратить часть бесценных сил на никому не нужные крики. Вряд ли это возможно объяснить.
– Помогите!
Все это бесполезно. Хотя где-то краем мозга Колька понимал, что такое далекое раньше дерево, наконец-то, начало, и заметно, приближаться к нему. Причем он видел его даже тогда, когда в долину опускалась полная темнота. Дерево теперь было для него надеждой и средством на спасение, а может и единственной возможностью, или даже целью всей его жизни.
Колька не задумывался, насколько хватит ему времени. А по мере его приближения к дереву сзади становились все ближе звуки, идущие от преследователей и, в первую очередь, нескрываемое и сильное животное дыхание.
– Отстаньте от меня! Я должен…. Меня ждут! Они же погибнут.
Люди всегда надеются на понимание. Они забывают, что они ели,