именно, что вперед. Обижаться на старшее поколение было откровенно глупо. Относятся к молодежи хорошо. Конечно, бывали и неприятности, но, как же, без них. Но сейчас его больше волнует то, что почти полностью невидимым пространством обложило его со всех сторон. Как понимал Колька, назначенное ему ранее направление могло здорово измениться уже после того, как он перевалил невысокий, но зато весьма объемистый холм. Находясь у основания замершей громадины, очень хотелось еще раз увидеть несчастную машину. А еще лучше – увидеть повторенный взмах руки бородатого водителя. Но все более жестко и цепко приходило понимание, что, скорее всего, он даже не сумеет дойти назад – обратно к машине. И сейчас следует просто идти куда-то вперед. Только не по прямой, а по непонятной и изогнутой траектории. Успокаивали рассказы водителя, что вроде бы здесь никогда не было хищных животных. Дескать, здесь одни лисы погуливают. А потому, если не слишком обращать внимание на усиливающийся холод, можно идти всю ночь.
А нужно ли идти ему всю ночь? И на что ему надеяться? Как все полуобреченные люди Колька все больше и больше ускорял шаг. Чем дальше он уходил, тем меньше понимал, сколько прошло времени. Да и думать об этом никак не хотелось. Но на то, что он прошел не так уж и мало, стали потихоньку напоминать натирающиеся неудобными ботинками ноги.
– Обувь для солдата – это все, – на самом деле в тишине никто ничего не мог сказать, но Колька немедленно представил своего деда.
Только теперь хотелось полностью согласиться с дедушкой Димой. А, кстати, почему его так звали? И кто сейчас сможет объяснить? Несчастный историк. Копается в прошлом, а на его глазах что-то безвозвратно ушло, рухнуло в неизвестность и ничего не запомнилось. Даже тип миномета, с которым дед прошел почти от Сталинграда до Берлина. А сейчас выходит, что дедушка был прав. И с обувью, да и много с чем другим. А понимание приходит только тогда, когда человек попадает в нужные условия. Которые бьют по его мозгам, заставляя признавать кем-то давно установленную, но никак не признанную истину.
Вполне возможно, что размышления одинокого путника рано или поздно привели бы его к тому, что он смог разговаривать сам с собой. Но ситуация резко поменялась, когда Колька со всего размаха врезался в неожиданное препятствие на его пути. Болезненный удар ошеломил до такой степени, что в голове и вокруг нее заиграли хороводом искры. Еще чуть-чуть и Колька наверняка бы упал назад. Непонятно как, ему удалось устоять. Очень долго обеими руками Колька растирал образующееся на лбу образование. Когда боль притихла, он осторожно двинулся вперед и не сразу нашел самый настоящий столб. На ощупь он оказался холодным и мокрым. Последнее обстоятельство явно усиливалось за счет того, что столб был обвязан или обмотан какими-то промокшими полосками.
– Что это?
Забыл, что его никто не видит и не слышит. А он сам не понимает, что окружает его со всех сторон. Столбы есть, и ни одной постройки рядом не видно. Совершенно некстати вспомнилось напоминание водителя, чтобы он